Приветствую Вас Гость | RSS

Эпоха Средневековья

Пятница, 26.05.2017, 16:10
Главная » Статьи » Мои статьи

ИСТОРИЯ РЫЦАРСТВА
ИСТОРИЯ РЫЦАРСТВА

В наши дни под словом "рыцарь", мы подразумеваем честного и благородного человека, готового всегда прийти на помощь слабым и обиженным. Что же представляло собой рыцарство, как историческое явление? Это был особый привилегированный слой средневекового общества, основным занятием которого было военное дело. Сходные социальные группы существовали и в восточных странах (сипахи в Османской империи, самураи в Японии), но обычно это понятие связывают с историей Западной и Центральной Европы VIII-XV веков.
Появление рыцарства связано с возникновением системы феодального землевладения. При передаче земли во временное (а позже постоянное) владение ее жалователь становился сеньором, а получатель - вассалом последнего. В обязанности вассалов входила защита владений сеньора, выкуп его из плена, участие в его совете и суде и т. д. Вышестоящий феодал не мог подчинить себе рыцаря находящегося на службе у его собственного вассала, что выражалось формулой: "вассал моего вассала не мой вассал". В результате складывалась многоступенчатая феодальная лестница от короля до безвассальных ("однощитных") рыцарей.
Основным источником дохода феодала было его поместье. Оно содержалось за счeт труда крестьян, находившихся в полной власти своего господина и обеспечивавших его всем необходимым для жизни.
Жилищем феодалов служили каменные замки. Они обычно строились на холмах или неприступных скалах, господствуя над окружающей местностью. Эти сооружения состояли из широких круглых или четырехугольных башен, окружeнных зубчатыми стенами с бойницами для стрельбы. Часто за первой внешней поднималась ещe более высокая внутренняя стена. Над замковыми постройками возвышалась главная башня - донжон, где жил хозяин замка с семьeй. Расположение комнат не имело строгой планировки: большие залы с огромными каминами, соседствовали с маленькими мрачными комнатами, наводнeнными мышами и крысами. Непременным атрибутом замков были подвалы, где хранились запасы продовольствия и находились колодцы с водой. Там же содержали пленных и провинившихся крестьян. Замки также окружали рвами с водой, снабжали подъемными мостами, подземными ходами и винтовыми лестницами. Обладая такими мощными укреплениями, феодалы могли успешно сдержать бунт восставших крестьян и отразить нападение воинственных соседей.
Основу рыцарского вооружения составляли тяжeлый (иногда двуручный) меч и копьe. Часто этот набор дополнялся кинжалом, алебардой (топором с двумя лезвиями), булавой (железной дубиной с шарообразным или ребристым завершением) и боевым молотом. Тело рыцаря защищала кольчуга из железных колец, а позднее рифлeный цельнометаллический доспех. Голову рыцаря покрывал железный или стальной шлем, форма которого со временем менялась от открытого "шишака" до закрытого "салада" с подвижным забралом, для защиты лица. Непременной деталью оборонительного снаряжения был металлический, обычно миндалевидный щит, закрывавший воина от подбородка до колен. Доспехами были защищены и лошади рыцарей. Таким образом, общий вес их снаряжения и вооружения мог достигать 50 кг.
Исходя из вышесказанного, становится ясным, что овладение рыцарским ремеслом требовало особой подготовки. Она начиналась с детства. До 7 лет мальчиков воспитывали дома, развивая с помощью физических упражнений силу и воинский дух. Так продолжалось до 7 лет. Затем будущего рыцаря отправляли ко двору сеньора, где начинался основной этап учeбы. По прибытии в замок своего патрона, он получал звание пажа или валета. В его обязанности входило сопровождение рыцаря и его супруги на охоте, в путешествиях, в гостях. Пажи также были посыльными и прислуживали за столом. Параллельно с этим будущего рыцаря учили владеть оружием, управляться с охотничьими собаками и ловчими птицами.
Большое значение придавалось воспитанию в юношах нравственности и эстетического вкуса. Предметом первых уроков пажа была религия, уставы которой он не только должен был соблюдать, как образцовый христианин, но и охранять их ценой жизни и смерти. Преподавала эту дисциплину самая набожная и добродительная дама замка. Подобные занятия были призваны внушить почтение не только к священным предметам, но и к прекрасному полу. Молодого пажа также учили играть в шахматы, петь и играть на лире, сочинять стихи.
В 14 лет юношу посвящали в оруженосцы: священник брал с алтаря меч и пояс и, благословив их, перепоясывал молодого дворянина. Оруженосцы разделялись на классы: кравчие (прислуживавшие за столом), шталмейстеры (ухаживавшие за боевыми лошадьми) и оруженосцы при супруге рыцаря. Вершиной этой иерархии была должность оруженосца, состоявшего при особе рыцаря. Он должен был охранять своего господина, содержать в порядке его оружие и доспехи, сопровождать его в боевых походах и поездках к иноземным дворам.
По достижении 21 года, юноша успешно прошедший все испытания становилсярыцарем. Дату посвящения назначал сеньор. Обычно оно совершалось в канун каких-либо важных событий: заключения мира, свадеб титулованных особ или церковных праздников. После исповеди и причастия, обращаемого облекали в белые одежды - символ непорочности. Затем он отправлялся в церковь, где проводил ночь в молитвах. На рассвете приходили за ним старые заслуженные рыцари, его восприемники и уводили юношу в баню. Потом ему надевали на шею перевязь с мечом и укладывали в постель, покрывая белой или черной тканью, что символизировало очищение от грехов.
Затем кандидата в рыцари вели в церковь, где он давал торжественную клятву, защищать веру, помогать слабым и обездоленным держать данное слово, быть мужественным и верным сеньору, избегать гордости, тщеславия, сребролюбия, расточительности и скупости. Посвящаемый становился на колени и сеньор ударял его мечом плашмя три раза, восприемники надевали юноше шлем, латы и золотые шпоры, давали меч, щит и копьe. Каждый из этих рыцарских атрибутов играл особую символическую роль: шлем означал крепость разума, латы - недоступность сердца их носителя различным порокам, шпоры - неутомимость в делах, меч - правосудие, щит - защиту и опеку всех нуждающихся в этом, копьe-победу правды над ложью.
Таков был обряд посвящения в мирные дни. Но во время войны рыцарское звание часто жаловалось среди лагеря или на поле битвы. В этом случае всe ограничивалось тремя ударами по плечу посвящаемого и прочтением над ним молитвы.
Каждый новообращeнный рыцарь получал свой гербОн изображался на всeм его имуществе: одежде, оружии, доспехах, стенах замка и т.д. Гербы служили как отличительными знаками на поле боя, так и показателем знатности рода и деяний предков. Для создания гербов использовали следующие цвета: золотой - символизировавший богатство, силу, верность и постоянство; серебряный - невинность; голубой - величие и красоту, зеленый - надежду, свободу и изобилие; чeрный - скромность, образованность, печаль; красный - храбрость и мужество. С их помощью рисовали различные аллегорические изображения: крест- символ крестовых походов; башня - завоеванный замок; звезда - ночной бой; полумесяц - победа над мусульманином; лев- храбрость; орел - доблесть и др. Они утверждались сеньором и передавались по наследству, не меняясь. Но часто в награду за подвиги, правители жаловали отличившимся рыцарям свой герб, или добавляли в их эмблему новые детали. Этим объясняется наличие у французкой знати большого количества гербов с королевскими лилиями. Кроме изображений на рыцарских гербах помещали девизы - краткие изречения, служившие для объяснения его смысла. Часто они служили рыцарям и боевым кличем.
В дни различных праздников и торжеств было принято устраивать турниры, на которых рыцари состязались в воинском искусстве. Схватки проходили как один на один, так и между целыми отрядами. И хотя рыцари бились тупым оружием, случались и трагические случаи, (например гибель французкого короля Генриха II от попавшего ему в глаз осколка копья). Победителем объявлялся тот, кто первым выбивал противника из седла. Наградой ему обычно служило оружие, доспехи или лошадь. Награждение производила "королева праздника", выбранная самим рыцарем.
В дни суровых военных будней "кодекс чести" в отношениях между рыцарями часто нарушался, уступая место жестокости и коварству. Стоит ли говорить о "грязных простолюдинах"- крестьянах и горожанах, на которых он вообще не распространялся.
Тяжеловооруженная рыцарская конница малоуязвимая для пеших воинов и крестьянского ополчения на протяжении многих веков является основной военной силой феодальных государств. Однако зарождение новой общественно-политической формации - капитализма, ускорению научно-технического прогресса и изобретению огнестрельного оружия, привели к тому, что консервативное рыцарство уже не поспевало за велениями времени. Ружейные пули легко пробивали доспехи, а пушечные ядра разрушали стены замков. Особенно ясно эти тенденции проявились в ходе Столетней войны между Англией и Францией. Поэтому с конца XV века представители рыцарских родов начинают формировать офицерский корпус наемных армий Нового времени.
Рыцарство сошло с исторической сцены. Оно оставило нам не только элементы своей военной тактики (использование подобных рыцарским танковых клиньев в крупномаштабных боевых действиях), но и культурное наследие: рыцарские романы ("Тристан и Изольда"), любовную лирику министрелей и трубадуров с обязательным культом дамы, героические народные эпосы ("Песнь о Сиде" и "Песнь о Роланде").

РЫЦАРИ

Рыцарь должен был служить прекрасной даме, заботиться о слабых, включая женщин, духовных лиц и обездоленных, неизменно соблюдает все обязательства и клятвы. До сих пор существует выражение:"благородное положение обязывает". В рыцарских романах рыцари устремляют свои помыслы к Богу и совершают героические деяния. В поэзии французких ТРУБАДУРОВ и ТРУВЕРОВ и немецких МИННЕЗИНГЕРОВ XII-XIII вв. воспевается красота знатной дамы, нередко супруги сеньора, вассалом которого является поэт, и многим из этих певцов нельзя отказать в тонкости чувств. 
Кодекс рыцарской чести не был литературным вымыслом, однако для рыцарей не менее характерна была и грубость нравов. На неблагородных и простолюдинов они взирали свысока, используя любой предлог для того, чтобы притеснить, ограбить или оскорбить их. О власти рыцарей часто говорят как о "кулачном праве"; то было не право, а произвол и насилие. Подчиненных им крестьян, как и горожан, они нещадно грабили, а то и убивали. В других странах, как в Европе, так и за её пределами, они творили всяческие бесчинства.. В подземных тюрмах собственных замков они годами держали пленников, требуя за них выкуп. Встреча с рыцарем в поле или на большой дороге не сулила ничего хорошего. Психика рыцарей, как и многих других людей той эпохи, была неуравновешенна: от неуёмного веселья они легко переходили к тоске и заливались слезами, либо внезапно впадали в столь же безудержную ярость.
Налицо противоречие между жестоким и подчас неприглядным бытом рыцарства и теми идеалами чести и достойного поведения, которые присутствовали в сознании части рыцарства и служили для него нравственной уздой. Вместе с тем, сопоставляя своё поведение с изображаемым литературой идеалом, рыцарь не мог не ощутить разрыва между ними. Как и перед любым христианином той эпохи, который не мог закрыть глаза на разительное противоречие повседневной жизни заповедям Спасителя, перед рыцарем вырисовывалась пропасть, отделявшая действительность от кодекса чести.
Существовало и другое противоречие, кроме несовпадения идеала и реальности: противоречие между равнообязательными для рыцаря христианской и рыцарской системами морали. Рыцарь должен быть влюблён в прекрасную даму, служить ей, совершать во имя её подвиги. Церковь же с подозрением смотрела на любовные отношения между людьми. Участия рыцаря в турнире было делом чести, церковь осуждала турниры и даже запрещала хоронить погибших на них (а это всё же случалось, несмотря на все меры предосторожности) в освящённой земле.
Образ рыцаря занял центральное место в идеале средневековой придворной культуры - культуры, самым романтическим и красочным аспектом которой была традиция куртуазной любви (в Германии обозначавшаяся термином "минне"), т. е. возвышенной любви смиренного рыцаря к высокородной госпоже. Суть ее состояла в бескорыстном обете служения, который рыцарь приносил своей возлюбленной. Способов выражения куртуазной любви существовало великое множество. Но главным залогом любви служил шнур, который дама дарила своему рыцарю. На созданной около 1480 года гравюре с изображением двух влюбленных, стоящих между двумя геральдическими щитами, можно различить, что шею рыцаря украшает шарф с бахромой, связанный с таким шнуром. Очевидно, что шнур являлся символом уз любви, соединивших даму и рыцаря. Вариантом его на гобеленах 14 - 15 веков выступает двойной узел, олицетворяющий нерушимую верность возлюбленных.
Шнур влюбленных мы находим и на изысканной картине "Возлюбленные из Готы", принадлежащей кисти неизвестного фламандского живописца и также созданной около 1480 года. Стоит обратить внимание и на изображенные здесь придворные наряды - платья, характерные для аристократической моды 15 века. В Средние века одежда служила безошибочным показателем социального статуса, что находило даже законодательное подкрепление: представителям среднего класса и крестьянам запрещалось носить определенные предметы одежды, которые являлись привилегией знати. Только в эпоху позднего Средневековья набиравший силу городской средний класс отвоевал для себя несколько подобных привилегий. Крестьянам же, разумеется, такая роскошь по-прежнему оставалась недоступной.
Одним из центральных мотивов куртуазных произведений искусства был так называемый "Сад любви". Этот образ впервые появился в "Романе о Розе" - французской аллегорической поэме, посвященной куртуазной любви. На гравюре Мастера Сада любви (ок. 1450 г.) Венера превратилась в "Госпожу Минне", которая раздает склонившимся перед ней придворным стрелы (один из многочисленных символов куртуазной любви). На заднем плане, в беседке, рыцарь в доспехах опустился на одно колено, прижав руки к сердцу; повсюду видны счастливые пары, предающиеся любовным утехам. Сам Сад любви, полный разнообразных животных и пышно цветущих растений, также символизирует куртуазную любовь. Во многих случаях на подобных изображениях появляется мотив зеркала. Но его символика не столь однозначна: ведь зеркало - это и символ тщеславия, и напоминание о Нарциссе, погибшем от любви к собственному отражению в ручье.
На гобелене под названием "Зрение" из серии французских средневековых гобеленов, посвященных "пяти чувствам", изображена придворная дама с единорогом. В соответствии с легендой, гласившей, что единорога может усмирить только девственница, дама укрощает этого фантастического зверя, подняв зеркало так, чтобы тот мог видеть свое отражение. Действие происходит на Лоне природы: дама и единорог расположились на лугу, полном цветов и всевозможных животных, - здесь и зайцы, и псы, и леопард, и лев. Эта сцена - еще один вариант Сада любви. Влюбленных часто изображали в подобной обстановке, которая изобилием животных, цветов и деревьев явственно намекала на другой сад - Эдемский. Эта религиозная подоплека сцен куртуазной любви становится очевидной при сравнении их, например, с картиной "Райский сад" из Франкфурта-на-Майне.
Придворное изобразительное искусство активно заимствовало композиции и иконографию произведений религиозной живописи. В позднесредневековых изображениях человеческой души и добродетелей и в аллегориях на библейские темы зачастую вообще невозможно провести четкую границу между христианским и куртуазным содержанием.

ТУРНИРЫ

Одной из самых привлекательных для средневекового рыцарства забав были турниры, то есть примерные сражения, в которых участвовали целые толпы. Этим турнир (tornoiement) отличался от поединка (joute, от лат. слова juxta - вблизи), который представлял собой борьбу одного против одного же, как прекрасно и выражается это русским словом "поединок". Турнир состоял из целого ряда одновременно и на том же месте происходивших поединков, но, конечно, только до известной степени, так как в массовом столкновении довольно трудно было удержать этот порядок до самого конца. Возникшие, несомненно, во Франции турниры (conflictus gallici, как они еще назывались) перешли в Германию, Англию и другие западноевропейские страны. Но в каком именно месте Франции и когда возникли турниры, определить невозможно, хотя средневековые хроникеры называли даже по имени изобретателя турниров (Жоффруа де Прельи, ум. в 1066 году). Несомненно, что обычай, так широко распространенный, не мог быть изобретением одного лица. После таких общих указаний постараемся представить себе возможно отчетливее картину турнира.
Сюзерен нашего барона, располагая громадными средствами, задумал устроить турнир. Немедленно же (дело происходило ранней весной, перед Пасхой) он снарядил посланцев, которые должны были оповестить о предстоящей потехе. На площадях близлежащих городов они просто выкрикивали свое оповещение, а наиболее выдающимся рыцарям развезли особые приглашения, писанные на пергаменте. В этих приглашениях точно указывалось место, избранное для состязания, и назывались награды, назначенные победителям. Такими наградами могли быть медведь, пара борзых, ястреб, иногда венок, пояс или мешочек (aumosniere - где хранились деньги и духи; носился на поясе) от какой-либо знатной дамы.
Наш барон, получив приглашение, посылает вызов одному из соседних баронов; между ними ведутся переговоры об условиях, на которых состоится борьба. Остановились на том, что победитель овладеет конем и шлемом побежденного и получит в придачу известную сумму денег. Подобным же образом поступают и другие лица, получившие приглашение участвовать в предстоящем турнире. Так подготавливаются обе враждебные стороны. Вызовы посылаются не только от имени одного лица одному же, но и от одной группы рыцарей другой группе. Надо думать, что большинство рыцарей увлекалось только славой победы, но были и такие, для которых турнир был предметом спекуляции: так, например, они брали побежденного в плен и отпускали лишь за большой выкуп, овладевали оружием побежденного и продавали это оружие. Но, повторяем еще раз, по таким личностям не следует судить обо всех. Как оживляются обитатели средневековых замков! Это оживление разделяется и женщинами. Между тем посланцы все дальше и дальше распространяют весть о турнире, и все дальше и дальше распространяется оживление. Пожившие рыцари вспоминают былое и стремятся снова пережить то, что было уже ими пережито; молодые стремятся показать свою удаль и изведать еще не изведанное ими; богатые - показать свой блеск, свои богатства; бедные - улучшить свое положение. Иной бедняк рыцарь, чтобы приобрести себе приличное вооружение, в котором можно было бы без опасения появиться на турнире, входит в долг у знакомого еврея. Он надеется разбогатеть и заплатить как долг, так и немалые проценты. Иные из бедных рыцарей, отправляясь на турнир, рассчитывали улучшить свое материальное положение благодаря какому-нибудь счастливому случаю. В одном литературном произведении средних веков изображен именно такой рыцарь - бедняк, чающий лучшего будущего. Он заложил все, что имел, и отправился вместе со своим оруженосцем в Турень, где должен был происходить турнир. Оруженосец был человек изворотливый. Проезжая дорогой мимо одного озера, он увидел купающихся фей. Недолго думая, он снял с дерева повешенные феями золотые одеяния и продолжал свой путь. Рыцарь, ехавший позади своего оруженосца, услышал крики и жалобы фей, узнал причину их горя, отнял платья у своего оруженосца и вернул их феям. Благодарные рыцарю, они щедро наградили его и таким образом не только дали ему возможность принять участие в предстоявшем турнире, но и обеспечили его на всю жизнь. Женщины в ожидании турнира вынимают из сундуков свои лучшие одежды. Одновременно с турниром рыцарским, конечно, будет происходить турнир другого рода: кто кого перещеголяет нарядами? Жены, сестры, невесты - все они стремятся туда же, на благословенный турнир.
А вот и тронулись с места будущие участники и зрители турнира. С разных концов в сопровождении оруженосцев, слуг и запасов они едут к назначенному месту. Сколько интересных встреч! Сколько оживленных бесед!
Между тем и на месте предстоящего турнира господствует большое оживление. Рабочие приготавливают места. Распорядители проверяют и пересматривают списки приглашенных. Хватит ли всем места в гостиницах, в частных домах провинциального города? Конечно, нет. Народу съехалось куда больше, чем предполагалось. Что же делать, поместятся и в палатках. И действительно, окрестности города запестрели от массы разноцветных шатров. Конечно, это далеко не представляется неудобством для большинства - совсем напротив! Ведь это так оригинально, так весело - пожить в палатке среди поля после житья среди мрачных, холодных замковых стен! Городские мастера - оружейники, кузнецы, кожевники, золотых дел мастера и другие - завалены работой. На лугу, прилегающему к городу, торговые люди устраивали ларьки и устанавливали столы со съестными припасами и напитками. Тут же располагались в своих палатках жонглеры, а также фигляры и шуты всякого рода, бродячий люд средневековья.
Между разноцветными палатками снуют оруженосцы. Всюду - флаги, раскрашенные щиты и гербы. Картина пестрая, полная разнообразия и жизни!
Арена, на которой должен будет происходить турнир, представляет обширное продолговатое пространство, длина его на 1/4 больше ширины. По одной стороне этого пространства устроены деревянные места для дам, знатных зрителей и судей. Постройки эти сделаны наскоро, но все же не без затей; так, посредине возвышаются две башни, разделенные на ложи. Все эти места обвешаны коврами и флагами. По этой же стороне устроена эстрада для музыкантов, которые будут приветствовать победителей музыкой. Остальные стороны арены огорожены двумя параллельными деревянными барьерами. Проход между последними назначается для лиц, следящих за порядком, а за внешним барьером собирается народ. Барьеры раскрашены, а местами и позолочены.
Все уже собрались. Завтра - турнир. Весь городок расцвечен флагами. Из открытых окон доносится смех, говор и песни. Где-то танцуют. Пригородное поле представляет необычайно живую картину. Между сотнями разноцветных палаток движутся рыцари, оруженосцы. Сегодня, накануне турнира, произошло несколько поединков, а также состоялось состязание между оруженосцами (так наз. eprouves, vepres du tournoi). Двое наиболее отличившихся будут удостоены рыцарского звания. Их посвящение придаст еще больше блеска целому ряду праздничных дней. Можно представить себе, с каким нетерпением дожидаются они своего посвящения!
А вот и ночь унеслась и уступила место свое ясному и теплому весеннему дню. Лес зеленеет молодой листвой, шумят потоки, в которых отражается яркое солнце, весело поют птицы. Весь городок опустел, опустели шатры, теперь все - под открытым небом. На устроенном заранее алтаре местный священник служит вместе с другими духовными лицами, сюда прибывшими, торжественную мессу. С благословения Божия начинается всякое дело, тем более настоящее. Хотя церковь, по-видимому, бесплодно восставала против турниров и не в силах была уничтожить их совсем, но она много посодействовала изменению их характера. Прежде они были настоящими кровавыми битвами, теперь представляют только подобие их. Но при всем том турниры не были безопасными играми: здесь получались тяжелые ушибы, здесь участники нередко навсегда расставались с жизнью. С другой стороны, сколько надежд возлагалось на турнир многими из участников его! Как же не испросить благословения Божия? Как не помолиться? И молились, молились усердно. Участие в турнире считалось привилегией благородства; поэтому не всякий рыцарь допускался к нему, точно так же, как не всякий атлет допускался в античной Греции к участию в Олимпийских играх, этих турнирах древности. Дама, обиженная каким-либо рыцарем, могла жаловаться на него до начала турнира. Специально избираемые для турнира судьи рассматривали жалобу, и если находили ее основательной, то не допускали рыцаря к участию в турнире, что становилось для него, конечно, большим позором. Если же дамы прощали рыцаря, что обыкновенно и случалось, он возвращал себе утраченное было право. В Германии существовали особые параграфы турнирных правил, по которым не допускались к турнирам рыцари, совершившие что-либо предосудительное против императора или империи, изменившие своим сеньорам и сюзеренам, оскорбившие дам или девиц, уличенные в клятвопреступлении, в ограблении церковного имущества, в убийстве, в нарушении святости брака и отдававшие деньги в рост для наживы незаконных процентов. Там существовал параграф, на основании которого к участию в турнире допускался только тот рыцарь, отец, дед и прадед которого были людьми свободными. Вот почему местность, предназначаемая для турнира, пестрела обыкновенно гербами, свидетельствующими о древности того или другого рыцарского рода. Здесь всегда были под рукой люди, которые могли свободно читать гербы и девизы (надписи на гербах) и давать желающим необходимые объяснения.
Едва окончилась месса, как герольды немедленно приступили к делу. Прежде всего следовало разделить все столпившееся рыцарство на две партии и соблюсти при этом требования справедливости. В данном случае старались, главным образом, чтобы и на той, и на другой стороне было, по возможности, одинаковое количество рыцарей и чтобы какая-либо из сторон не превосходила враждебную количеством особенно сильных и опытных рыцарей. После того те же герольды установили бойцов так, что образовалась целая процессия, каждый ряд которой состоял из 2-3 всадников. По сторонам - жонглеры, без которых не обходилось ни одно торжество, а во главе - герольды и судьи турнира вместе с почетным судьей (chevalier d'honneur), заблаговременно избранным. Интересна роль последнего. Он служил как бы посредником между присутствующими дамами и участвующими в турнире рыцарями. Как только он был избран, к нему подходили рыцари-судьи турнира в сопровождении двух красивейших дам и вручали ему головное дамское украшение, нечто вроде чепца или наколки. Он привязывал последнюю к своему копью и не снимал ее в продолжение всего турнира. Если во время боя дамы замечали, что кто-либо из участников в турнире слишком ослабевал, они поручали почетному судье вступиться за него. Дамский посредник спускал на такого рыцаря оригинальное украшение своего копья, и никто уже не осмеливался тронуть облагодетельствованного рыцаря. Самый чепец назывался поэтому дамской милостью (la Mercy des Dames). И это было действительно милостью в то время, когда и обыкновенные люди не задумывались перед жестоким поступком.
Теперь обе партии заняли свои места. Все участники поклялись перед судьями турнира в том, что не будут прибегать ни к каким непозволенным уловкам, не будут бить рыцаря, не защищенного шлемом, и т. п. Дожидаются только сигнала, чтобы начать борьбу. Вместе со своими рыцарями здесь же находятся и оруженосцы с запасом более легкого вооружения, которое наденут рыцари после окончания борьбы. Что касается оружия, которым будут сражаться, оно уже заранее осмотрено судьями турнира и найдено вполне подходящим для предстоящего дела. Но вот устроитель турнира подал сигнал. "Представьте себе, - говорит один из лучших знатоков рыцарской эпохи, - два кирасирских полка, налетающие друг на друга: ужасное столкновение! Каждый барон отыскивает того противника, которого он вызвал на борьбу, но, не находя его, нападает на других. Все мудрые исчисления нарушены, всякая симметрия становится невозможной, торжествует беспорядок... Друг другу угрожают, сталкиваются, друг друга опрокидывают. Но горе тому, кто сбит со своего коня, все другие кони пройдут по нему... Но самым большим наказанием для участников турнира следует считать пыль: она влетает в их ноздри, в их глаза; иные и умирают от нее, тщетно пытаясь дышать... Наши рыцари не бились бы с большим увлечением против язычников, и я думаю, что они кусались бы, если бы могли это делать". Рыцари в полном вооружении, головы их покрыты шлемами, в их руках длинные копья, но без острия на конце. Во весь карьер несутся они на конях друг против друга с копьями наперевес. У каждого - одна и та же цель: ударом копья сшибить своего противника с седла. Но это нужно сделать очень ловко, не задевая ни самого седла, ни ноги противника; не исполнивший этого требования лишается награды. Нередко копья ломаются вдребезги. При удачном ударе противника побежденный рыцарь падает со своего седла навзничь в полном вооружении. Бывали случаи, когда подобные падения причиняли моментальную смерть. Оруженосцы работают без устали. Герольды и судьи следят за борьбою; судьям уже заранее известны имена участников. В случае удачного удара его виновник поощряется к подвигам громкими одобрительными возгласами зрителей. Опытные рыцари, обыкновенно, не слишком увлекаются в начале, чтобы не ослабнуть преждевременно. Впрочем, участникам турнира дозволяется на короткий срок отходить в сторону для отдыха. Воспользовавшийся этим дозволением рыцарь снимает на время свой шлем и дышит, если не вполне, но все же более чистым воздухом. Наш турнир еще не закончился сегодняшним днем; надо полагать, он растянется на несколько дней. Уже наступил вечер. Затрубили сигнальные трубы, и герольды стали очищать арену, сразу наполнившуюся толпами народа. Обломки оружия, куски материи, частицы золота и серебра, свалившиеся с богатых рыцарских одеяний, делались предметами спора и драки между простолюдинами. Участники, счастливо отделавшиеся сегодня, спешат весело в свои жилища; там они немедленно примут ванну и подкрепят свои силы. Зрители шумно направляются в город, в шатры, расположенные на поле, и в ближайшие деревни. Иных рыцарей несут домой на носилках. Если и не было сегодня нанесено кровавых ран, все же немало было сделано серьезных повреждений. Многие немедленно поступают в распоряжение врача, так как у них оказались серьезные переломы костей. Мы не станем следить за возобновлением и продолжением нашего турнира: такое описание было бы в высшей степени однообразным. Наш барон попал в число победителей, и судьи присудили ему в награду великолепный щит. Имя его провозгласили во всеуслышание и разнесут еще во все возможные концы. На общее пиршество, закончившее турнирные празднества, его вели вместе с другими победителями старые почтенные рыцари.
Первая награда обыкновенно присуждалась тому, кто выбил из седла большее число рыцарей, кто изломал большее число копий, сам крепко усидев на седле. В случае спорного вопроса к решению привлекали дам. Что касается наград, они бывали различны; бывали и незначительные по цене, бывали и ценные. Давали охотничьих птиц, щиты и тому подобные предметы. В ХIII в. ландграф Тюрингский Герман устроил турнир в Нордгаузене. У места турнира был разбит сад, посередине которого поставлено дерево с золотыми и серебряными листьями. Всякий разбивший копье нападавшего, но удержавшийся в седле, получал серебряный, а выбивший противника из седла - золотой листок.
Что же еще прибавить о сегодняшнем турнире? Много было поломано копий, немало было разбито и надежд. Многие из небогатых рыцарей так поистратились на наряды женам и на свое вооружение, что долго не забудут о турнире, порасстроившем их домашние финансы.

РЫЦАРЬ ЗА СТОЛОМ

После посвящения в рыцари происходил торжественный пир в честь этого события. Да и вообще в рыцарских замках нередко случались пиры по разным поводам. Как они проходили нам тоже сегодня нетрудно представить.В большом зале замка на складных козлах вдоль и поперёк устанавливались огромные столы. Гости размещались за ними лишь с одной стороны, чтобы с другой слуги могли подавать блюда. Угощенья были разнообразны и обильны. За зажаренными целиком оленями появлялись окорока дикого кабана, медвежатина, жареные павлины и лебеди, громадные пироги с начинкой. Любое мясо обильно поливалось соусом из перца и гвоздики.На пиру обычно присутствовали и бродячие жонглёры, исполнители баллад. Было у них и другое название - гистрионы. Под аккомпанемент лютни или арфы, когда их призывали в зал, они начинали пение. Особой любовью у рыцарского сословия пользовалась "Песнь о Роланде", верном рыцаре Карла Великого, погибшем в Ронсельском ущелье в битве с испанскими маврами. Так назывались мусульмане, завоевавшие Пиренейский полуостров. Роланд командовал арьергардом армии Карла, на который и напали неверные. Был у него рог, с помощью которого он мог призвать на подмогу главные силы франков, но рыцарь предпочёл доблестную смерть...
Умение соблюдать определённые правила поведения за столом тоже входило в перечень рыцарских добродетелей. В средние века существовали целые поучения на этот счёт. Там указывалось, что не следовало набивать рот обеими руками, есть торопливо и перехватывать пищу у соседа.
Не следовало вытирать нос рукой или скатертью, лезть пальцами в горчицу, соль или общее блюдо, бросать в это блюдо обглоданные кости, ковырять ножом в зубах, распускать за столом пояс.
Прежде, чем пить, следовало вытереть губы; нельзя было говорить, если рот полон; дуть на вино или предлагать выпитьсоседу, если тот ещё занят едой. А главное, пить дозволялось только в промежутках между сменами блюд.



Источник: http://academy.chelkon.org/?article=18
Категория: Мои статьи | Добавил: Ален (31.07.2011)
Просмотров: 1481 | Комментарии: 1 | Теги: Рыцари, рыцарство, средневековье | Рейтинг: 1.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]